Предложенная в Австралии антикоррупционная структура обречена на неэффективность, считают критики

Предложенное в Австралии новое антикоррупционное ведомство, по мнению критиков, не справится с поставленными задачами. Его полномочия слишком слабы и, скорее, оно будет «ограждать депутатов и чиновников» от повышенного внимания правоохранителей.

800px-Parliament House Canberra Dusk PanoramaЗдание австралийского парламента в Канберре. (Фото: JJ Harrison, CC BY-SA 3)

В конце прошлого года премьер-министр Скотт Моррисон под давлением общества и политиков распорядился создать федеральную антикоррупционную структуру для расследования злоупотреблений в госсекторе. Примечательно, что в большинстве австралийских штатов такие структуры действуют уже давно.

Однако с самого начала предложенная модель Федеральной комиссии по обеспечению законности (CIC — Commonwealth Integrity Commission) подвергается жесткой критике. В мае в стране пройдут всеобщие выборы, и оппозиционная партия, которой прочат победу, уже пообещала сформировать свой вариант антикоррупционного ведомства в течение первого года у власти.

В среду издание The Guardian Australian побеседовало с отставным судьей Стивеном Чарльзом, который наряду с другими пятью судьями ранее заседал в независимой Национальной комиссии по обеспечению законности.

По мнению экс-судьи, законопроект плохо финансово обеспечен, имеет беззубые формулировки, но требует неоправданно много улик, чтобы начать расследования. Более того, во многом он вовсе теряет смысл, если не будет учитывать сведений от граждан — заявителей о коррупции.

«Это вообще не антикоррупционная структура в том, что касается контроля над госслужащими, — сказал Чарльз, — а по-настоящему большие деньги проходят именно через руки чиновников».

В предложенном виде CIC будет дополнять работу федеральных следователей: ее сотрудники смогут вести допросы и обыски и лишь затем выносить рекомендации. Но в нынешней версии комиссия не уполномочена «исполнять ордера на арест, проводить публичные слушания, делать заключения о случаях коррупции, криминальных деяниях или нарушениях закона как таковых».

Кроме того, комиссии запрещено расследовать инциденты задним числом, то есть возможные прошпрегрешения нынешних властей не подлежат проверкам.

На текущие расходы CIC предусмотрено 30 миллионов долларов США в год плюс дополнительные средства в первый год в связи с организационными издержками.

Анонсируя новую антикоррупционную структуру, премьер Моррисон сообщил, что ее полномочия ограничены намеренно. «Правительство хочет избежать повторения серьезных ошибок правоохранительных органов, которые, будучи скованными несовершенными процедурами, слишком часто устраивали лишь имитацию правосудия и становились, по сути, орудием, чтобы в угоду личным интересам поливать грязью противников, а также сводить личные, коммерческие и политические счеты».

При этом антикоррупционное госагентство штата Новый Южный Уэльс — старейшее из действующих на Зеленом континенте — имеет гораздо большие полномочия, нежели предложенная CIC. Оно вправе обязать свидетелей дать показания, регистрирует инициативы граждан, проводит публичные слушания и выносит заключение о том, есть ли в действиях чиновника коррупционная составляющая.

В 2014 году из примерно трех тысяч жалоб, полученных агентством, менее процента завершились общественными слушаниями, что ставит под сомнение слова Моррисона об «имитации правосудия».

В рекомендациях, поданных в профильный комитет местного сената, австралийское отделение организации Transparency International потребовало усилить противодействие коррупции на федеральном уровне. «Нынешнее неэффективное регулирование в сфере политических пожертвований и лоббирования, легкий переход должностных лиц как из бизнеса в госструктуры, так и обратно порождают неоправданные негативные источники влияния и создают риск опасного сосредоточения власти в руках узкого круга лиц», — заявили, в частности, правозащитники.